Ганс Христиан Андерсен сказки истории: Навозный жук
Андерсен Ганс Христиан 1805 - 1875г.

 

 

климов владимир николаевич инвалид из челябинска доказал, что болезнь - не повод отказываться от своей мечты!!!

сколько ему ещё предстоит идти к намеченной цели???

Главная           Скачать Андерсена          Моя история жизни

Сказки, Истории:

 

 

Аисты
Ангелы
Анне Лисбет
Бабушка
Бронзовый кабан
Бузинная матушка
Бутылочное горлышко
Великий морской змей
Ветер рассказывает о Вельдемаре До и его дочерях
Волшебный холм
Воротничок
Всяк знай своё место!
Гадкий утёнок
Ганс Чурбан
Гречиха
Две девицы
Дворовый петух и флюгерный
Девочка со спичками
Девочка ,которая наступила на хлеб
Дикие лебеди
Директор кукольного театра
Домовой и хозяйка
Домовой у лавочника
Дорожный товарищ
Дочь болотного царя
Дурень Ганс
Дюймовочка
Ёлка
Есть же разница!
Жаба
Жених и невеста
Злой князь Предание
Иб и Христиночка
Истинная правда
История года
История одной матери
Как хороша!
Калоши счастья
Капля воды
Колокол
Колокольный омут
Красные башмаки
Лён
Лесной холм
Маленький Клаус и большой Клаус
Маленький Тук
Мотылёк
На дюнах
На утином дворе
Навозный жук
Немая книга
Новый наряд короля
О том как буря перевесила вывески
Оборвыш на троне французских королей
Огниво
Оле Лукойле
Отпрыск райского растения
Парочка
Пастушка и трубочист
Пейтер Петер и Пер
Перо и чернильница
Побратимы
Подснежник
Последний сон старого дуба Рождественская сказка
Последняя жемчужина
Принцесса на горошине
Пропащая
Прыгуны
Птица феникс
Пятеро из одного стручка
Райский сад
Ребячья болтовня
Роза с могилы Гомера
Ромашка
Русалочка
С крепостного вала
Садовник и господа
Свинопас
Свинья копилка
Сердечное горе
Серебряная монетка
Скверный мальчишка
Скороходы
Снеговик
Снежная королева
Соловей
Сон
Соседи
Старый дом
Старый уличный фонарь
Стойкий оловянный солдатик
Судьба репейника
Сундук самолёт
Суп из колбасной палочки
Счастливое семейство
Талисман
Тень
Уж что муженёк сделает то и ладно
Улитка и розы
Цветы маленькой Иды
Чайник
Чего только не придумают
Через тысячу лет
Штопальная игла
Эльф розового куста
Эта басня сложена про тебя

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Навозный жук

 

   Лошадь императора удостоилась золотых подков, по одной на каждую ногу. За что? Она была чудо как красива, с тонкими ногами, умными глазами и шелковистой гривой, ниспадавшей на ее шею длинной мантией. Она носила своего господина в пороховом дыму, под градом пуль, слышала их свист и жужжание и сама отбивалась от наступавших неприятелей. Она защищалась отних на жизнь и смерть, одним прыжком перескочила со своим всадником через упавшую лошадь врага и тем спасла золотую корону императора и саму жизнь его, что подороже золотой короны. Вот за что она и удостоилась золотых подков, по одной на каждую ногу. А навозный жук тут как тут.
- Сперва великие мира сего, потом уж малые! - сказал он. - Хотя и не в величине, собственно, тут дело! - И он протянул свои тощие ножки. - Что тебе? - спросил кузнец. - Золотые подковы! - ответил жук. - Ты, видно, не в уме! - сказал кузнец. - И ты золотых подков захотел? - Да! - ответил жук. - Чем я хуже этой огромной скотины, за которой еще надо ухаживать? Чисть ее, корми да пои! Разве я-то не из царской конюшни? - Да за что лошади дают золотые подковы? - спросил кузнец. - Вдомек ли тебе? - Вдомек? Мне вдомек, что меня хотят оскорбить! - сказал навозный жук. - Это прямая обида мне! Я не стерплю, уйду куда глаза глядят! - Проваливай! - сказал кузнец. - Невежа! - ответил навозный жук, выполз из конюшни, отлетел немножко и очутился в красивом цветнике, где благоухали
розы и лаванды. - Правда ведь, здесь чудо как хорошо? - спросила жука жесткокрылая божья коровка, вся в черных крапинках. - Как тут сладко пахнет, как все красиво! - Ну, я привык к лучшему! - ответил навозный жук. - По-вашему, тут прекрасно?! Даже ни одной навозной кучи!.. И он отправился дальше, под сень большого левкоя; по стеблю ползла гусеница.
- Как хорош Божий мир! - сказала она. - Солнышко греет! Как весело, приятно! А после того, как я, наконец, засну или умру, как это
говорится, я проснусь уже бабочкой! - Да, да, воображай! - сказал навозный жук. - Так вот мы и полетим бабочками! Я из царской конюшни, но и там никто, даже любимая лошадь императора, которая донашивает теперь мои золотые подковы, не воображает себе ничего такого. Получить крылья, полететь?! Да, вот мы так сейчас улетим! - И он улетел. - Не хотелось бы сердиться, да поневоле рассердишься! Тут он бухнулся на большую лужайку, полежал, полежал да и заснул. Батюшки мои, какой припустился лить дождь!
Навозный жук проснулся от этого шума и хотел было поскорее уползти вземлю, да не тут-то было. Он барахтался, барахтался, пробовал уплыть и на спине и на брюшке - улететь нечего было и думать, - но все напрасно.
Нет, право, он не выберется отсюда живым! Он и остался лежать, где лежал. Дождь приостановился немножко; жук отмигал воду с глаз и увидал невдалеке что-то белое; это был холст, что разложили бабы белить; жук добрался до него и заполз в складку мокрого холста. Конечно, это было не то, что зарыться в теплый навоз в конюшне, но лучшего ничего здесь не представлялось, и он остался лежать тут весь день и всю ночь - дождь все лил. Утром навозный жук выполз; ужасно он сердит был на климат. На холсте сидели две лягушки; глаза их так и блестели от удовольствия. - Славная погода! - сказала одна. - Какая свежесть! Этот холст чудесно
задерживает воду! У меня даже задние ноги зачесались: так бы вот и поплыла! - Хотела бы я знать, - сказала другая, - нашла ли где-нибудь ласточка, что летает так далеко, лучший климат, чем у нас? Этакие дожди, сырость - чудо! Право, словно сидишь в сырой канаве! Кто не радуется такой погоде, тот не сын своего отечества! - Вы, значит, не бывали в царской конюшне? - спросил их навозный жук. - Там и сыро, и тепло, и пахнет чудесно! Вот к чему я привык! Там климат по мне, да его не возьмешь с собою в дорогу! Нет ли здесь в саду хоть парника, где бы знатные особы вроде меня могли найти приют и чувствовать себя как дома?
Но лягушки не поняли его или не хотели понять. - Я никогда не спрашиваю два раза! - заявил навозный жук, повторив свой вопрос три раза и все-таки не добившись ответа. Жук отправился дальше и наткнулся на черепок от горшка. Ему не следовало бы лежать тут, но раз он лежал, под ним можно было найти приют. Под ним и жило несколько семейств клещей. Им
простора не требовалось - было бы общество. Клещихи отличаются материнской нежностью, и у них поэтому каждый малютка был чудом ума и красоты. - Наш сынок помолвлен! - сказала одна мамаша. - Милая невинность! Его заветнейшая мечта - заползти в ухо к священнику. Он совсем еще дитя; помолвка удержит его от сумасбродств. Ах, какая это
радость для матери! - А наш сын, - сказала другая, - едва вылупился, а уж сейчас за шалости! Такой живчик! Ну, да надо же молодежи
перебеситься! Это большая радость для матери! Не правда ли, господин навозный жук? - Они узнали пришельца по фигуре. - Вы обе правы! - сказал жук, и клещихи пригласили его проползти к ним, насколько он мог подлезть под черепок. - Надо вам взглянуть и на моих малюток! - сказала третья, а потом и четвертая мамаша. - Ах, это милейшие малютки и такие забавные!
Они всегда ведут себя хорошо, если только у них не болит животик - а от этого в их возрасте не убережешься! И каждая мамаша рассказывала о своих детках; детки тоже вмешивались в разговор и пускали в ход свои клещи на хвостиках - дергали ими навозного жука за усы. - Чего только ни выдумают эти шалунишки! - сказали мамаши, потея от умиления; но все это уже надоело навозному жуку, и он спросил, далеко ли еще до парника. - О, далеко, далеко! Он по ту сторону канавы! - сказали в один голос клещихи.
- Надеюсь, что ни один из моих детей не вздумает отправиться в такую даль, а то я умру! - Ну, а я попробую добраться туда! - сказал навозный жук и ушел, не прощаясь, - это самый высший тон. У канавы он встретил
своих сродников, таких же навозных жуков. - А мы тут живем! - сказали они. - У нас преуютно! Милости просим в наше сочное местечко! Вы, верно, утомились в пути? - Да! - ответил жук. - Пока дождь лил, я все лежал на холсте, а такая чистоплотность хоть кого уходит, не то что меня.
Пришлось постоять и под глиняным черепком на сквозняке, ну и схватил ревматизм в предкрылье! Хорошо наконец очутиться среди своих! - Вы, может быть, из парника? - спросил старший из навозных жуков. - Подымай выше! - сказал жук. - Я из царской конюшни; там я родился с золотыми подковами на ногах. И путешествую я по секретному поручению. Но вы не расспрашивайте меня, я все равно ничего не скажу. И навозный жук уполз вместе с ними в жирную грязь. Там сидели три молодые барышни их же
породы и хихикали, не зная, что сказать. - Они еще не просватаны! - сказала мать, и те опять захихикали, на этот раз от смущения. -
Прекраснее барышень я не встречал даже в царской конюшне! - сказал жук-путешественник. - Ах, не испортьте мне моих девочек! И не заговаривайте с ними, если у вас нет серьезных намерений. Впрочем, они у вас, конечно, есть, и я даю вам свое благословение! - Ура! - закричали остальные, и жук стал женихом. За помолвкою последовала и свадьба - зачем откладывать? Следующий день прошел хорошо, второй - так себе, а на третий уже приходилось подумать о пропитании жены, а может быть, и деток. <Вот-то поддели меня! - сказал он себе. - Так и я ж их поддену!> Так и сделал - ушел. День нет его, ночь нет его - жена осталась вдовой.
Другие навозные жуки объявили, что приняли в семью настоящего бродягу.
Еще бы! Жена теперь осталась у них на шее! - Так пусть она опять считается барышней! - сказала мамаша. - Пусть живет у меня по-прежнему.
Плюнем на этого негодяя, что бросил ее! А он себе переплыл канаву на капустном листке. Утром явилось двое людей, увидали жука, взяли его и принялись вертеть в руках. Оба были страсть какие ученые, особенно мальчик. - <Аллах видит черного жука на черном камне черной скалы>, так ведь сказано в Коране? - спросил он и, назвав навозного жука по-латыни, сказал, к какому классу насекомых он принадлежит. Старший ученый не советовал мальчику брать жука с собою домой - не стоило, у них уже имелись такие же хорошие экземпляры. Жуку такая речь показалась невежливой, он взял да и вылетел из рук ученых. Теперь крылья у него высохли, и он мог отлететь довольно далеко, долетел до самой теплицы и очень удобно проскользнул в нее - одно окно стояло открытым. Забравшись туда, жук поспешил зарыться в свежий навоз. - Ах, как славно! - сказал он. Скоро он заснул и видел во сне, что царская лошадь пала, а сам господин навозный жук получил ее золотые подковы, причем ему пообещали дать и еще две. То-то было приятно! Проснувшись, жук выполз и огляделся. Какая роскошь! Огромные пальмы веерами раскинули в вышине свои листья, сквозь которые просвечивало солнце; внизу же всюду зеленела травка, кишмя кишели цветы, огненно-красные, янтарно-желтые и белые, как свежевыпавший снег. - Вот-то бесподобная растительность! То-то будет вкусно, когда все это сгниет! - сказал навозный жук. - Знатная кладовая!
Здесь, верно, живет кто-нибудь из моих родственников. Надо отправиться на поиски, найти кого-нибудь, с кем можно свести знакомство. Я ведь горд и горжусь этим! - И жук пополз, думая о своем сне, о павшей лошади и о золотых подковах. Вдруг его схватила чья-то рука, стиснула, принялась вертеть и поворачивать... В теплицу пришел сынишка садовника с товарищем; они увидели навозного жука и вздумали позабавиться с ним.
Жука завернули в виноградный листок и положили в теплый карман панталон.
Он было принялся там вертеться, карабкаться, но мальчик притиснул его рукой и побежал вместе с товарищем в конец сада, к большому озеру. Там они посадили жука в старый сломанный деревянный башмак, укрепили в середине его щепочку, вместо мачты, привязали к ней жука шерстинкой и спустили башмак на воду. Теперь жук попал в шкипера и должен был отправиться в плавание. Озеро было большое-пребольшое; навозному жуку казалось, что он плывет по океану, и это до того его поразило, что он упал навзничь и задрыгал ножками. Башмак относило от берега течением, но как только он отплывал чуть подальше, один из мальчуганов засучивал штанишки, шлепал по воде и притягивал его обратно. Но вот башмак отплыл опять, и как раз в эту минуту мальчуганов так настойчиво позвали домой, что они впопыхах забыли и думать о башмаке. Башмак же уносило все дальше и дальше. Какой ужас! Улететь жук не мог - он был привязан к мачте. В гости к нему прилетела муха. - Какая славная погода! - сказала она. - У вас тут можно отдохнуть, погреться на солнышке! Вам тут очень хорошо. - Болтаете, сами не знаете, что! Не видите, что ли - я привязан? - А я нет! - сказала муха и улетела. - Вот когда я узнал свет! - сказал навозный жук. - Как он низок! Я один только порядочный! Сначала меня обходят золотыми подковами, потом мне приходится лежать на мокром холсте, стоять на сквозняке, и, наконец, мне навязывают жену! Едва же я делаю смелый шаг в свет, осматриваюсь и приглядываюсь, является мальчишка и пускает меня, связанного, в дикое море! А царская лошадь щеголяет себе в золотых подковах! Вот что меня больше всего мучит! Но на этом свете справедливости не жди! История моя очень интересна, а что толку, если ее никто не знает! Да свет и не достоин знать ее, иначе он
дал бы золотые подковы мне, когда царская лошадь протянула за ними ноги.
Получи я золотые подковы, я бы стал украшением конюшни, а теперь я погиб для них, свет лишился меня, и всему конец! Но конец всему, видно, еще не наступил: на озере появилась лодка, а в ней сидели несколько молодых девушек. - Вон плывет деревянный башмак! - сказала одна. - И бедное насекомое привязано крепко-накрепко! - сказала другая. Они поравнялись с башмаком, поймали его, одна из девушек достала ножницы и осторожно обрезала шерстинку, не причинив жуку ни малейшего вреда. Выйдя же на
берег, она посадила его на траву. - Ползи, ползи, лети, лети, коли можешь! - сказала она ему. - Свобода - славное дело! И навозный жук полетел прямо в открытое окно какого-то большого строения, а там устало опустился на тонкую, мягкую, длинную гриву любимой царской лошади, стоявшей в конюшне, родной конюшне жука. Жук крепко вцепился в гриву лошади, стараясь отдышаться и прийти в себя от усталости. - Ну вот я и сижу на любимой царской лошади, как всадник! Что я говорю?! Теперь мне все ясно! Вот это мысль! И верная! <За что лошадь удостоилась золотых подков?> - спросил меня тогда кузнец. Теперь-то я понимаю! Она удостоилась их из-за меня! И жук опять повеселел. - Путешествие проясняет мысли! - сказал он. Солнышко светило прямо на него и светило
так красиво! - Свет, в сущности, не так-то уж дурен! - продолжал рассуждать навозный жук. - Надо только уметь за него взяться! Да и как не быть свету хорошим, если любимая лошадь императора удостоилась золотых подков ради того только, что на ней ездил верхом навозный жук? - Теперь я поползу к другим жукам и расскажу, что для меня сделали!
Расскажу и обо всех прелестях заграничного путешествия и скажу, что отныне буду сидеть дома, пока лошадь не износит своих золотых подков.